Язык сайта / Language

Абдурахманов И.Т.

От желудка к сердцу

Часть 3

Люба вышла следом. Все-таки решила проводить меня до калитки, дойдя до которой, остановилась, вознамерившись мне что-то сказать, но я, жестом, остановил ее, показывая на дом напротив, во дворе которого увидел мужчину в черных очках. Одет он был в камуфляж, на голове - черная шляпа. Добавь плащ и зонтик - вылитый Беликов.

- Мы не одни, Любочка, в этот поздний час, - тихо сказал я, - что за необычный гражданин пристально наблюдает за нами? И еще вопрос, что он видит в такой темноте, да еще и в темных очках?

- Это сосед, Михаил Семенович. Он живет один, ему девяносто лет. Только сегодня выписался из больницы.

- Зачем ему темные очки? - спросил я.

- У него проблема с глазами, - начала рассказывать Люба, - после операции врачи рекомендовали носить ему темные очки, но не думаю, что их нужно носить и ночью. Он удивительный человек. По дому управляется сам, держит козу, всегда выглядит бодрым. К нему даже несколько раз наезжали невесты, очень уж хотели заполучить такого жениха. Да, и чего бы его не возжелать - такой еще молодым фору даст: пенсия большая, дом хороший, сам - не ленивый и в силе. Вот и суетятся красавицы. Некоторые из них были моложе его на сорок лет, но он отказывает всем, ссылаясь на свои годы. Недопонимает - может именно это их и привлекает, наряду с имеющимся достатком. Ну, это я сказала - недопонимает, а, может, наоборот очень хорошо понимает, что так привлекает "девушек".

В дом, как правило, он никого не приглашает, меня же все время зазывает на чай (сам собирает лекарственные травы). Приходится иногда заходить к нему, что бы не обидеть.

Сдается мне, видит он хорошо, иначе, зачем бы ему постоянно сидеть у окна и смотреть в наши окна, так внимательно, как будто не желая упустить что-либо, из происходящего в нашем доме. Очевидно, считает, что в нашей семье гораздо больше интересного, чем в телевизоре. Приходится и днем занавешивать окна.

Увидев, что мы беседуем, сосед развернулся и вошел в дом.

- Люба! Мы опять с вами заговорились. Так и утро, нечаянно, настанет. Давайте прощаться! - сказал я.

- Подождите, - заволновалась Люба, - я не просто вышла вас проводить. Меня волнует вот какой вопрос: дом, где вы сейчас живете, много лет пытаются продать. Покупателей достаточно. Дауншифтеры предлагают за него очень хорошие деньги, но, вот незадача, проведя несколько часов в этом доме, люди в страхе покидают его и больше не возвращаются. Как владельцам избавиться от него? Что для этого нужно? Можете ли вы помочь?

- О-о-о! Люба. Ответы на эти вопросы займут много времени. Не хочу быть причиной ухудшения здоровья уважаемого Михаила Семеновича - видите, он уже устроился на своем наблюдательном посту. Давайте дадим ему возможность отдохнуть. - сказал я.

Люба ушла, а я стал пробираться к дому в зарослях травы. Приблизившись, я увидел - в комнате, где у окна стоял ломберный столик и кресло-качалка, как будто мерцает свеча, а тень в окне очень напоминает человека, сидящего за тем самым столиком.

- Ба! Да в моем необычном пристанище посетители! - пронеслось в голове, - Кто же это может быть? Ключи-то у меня в кармане.

Пригнувшись в траве, стал наблюдать. Судя по тени - это был мужчина. Сидел он неподвижно, боком, голова наклонена вперед, как будто сидя дремлет.

- Значит мне не показалось вчера, что в этом кресле кто-то сидел и гости Любы тоже видели человека, сидящего в этой комнате, - подумал я.

Долго наблюдать за картинкой в окне было невозможно по нескольким причинам - неудобство позы, озверевшие комары, и какое-то шуршание и шипение в зарослях травы.

- Вот и гады пожаловали, - совсем не обрадовался я. Вдруг к моим ногам прижалось что-то теплое и раздалось громкое мурлыканье. Да это же Крошка вышла наводить страх на обитателей высокой травы, но решила прервать охоту и составить мне компанию. Она и не представляла, как я ей обрадовался. Взяв ее на руки, тихонько шептал ей. - Ах, ты крошечная моя кошечка, кошечная моя Крошечка!

Вернуться к Любе я, ну никак не мог, дабы не испортить реноме. Можно было дождаться утра и на крыльце дома, с кошечкой, а утром зайти в дом, взять вещи и, как ни в чем не бывало, уехать подальше от таких чудесатостей, но уже сейчас было прохладно, а позже, возможно, станет еще холоднее.

Пока я обдумывал создавшуюся ситуацию, свет в комнате погас. Дело за малым - забыть про визитера, собраться с духом и войти в дом.

Выпрямившись из отнюдь не мужественной позы, краем глаза посмотрел в окно - убедиться, что дом необитаем, и двинулся к крыльцу. Долго шаркал ногами по коврику у порога, якобы тщательно их вытираю. При этом я, не сказать что бы тихо, начал напевать песню. Песня, в данном случае, подбадривала меня и была, своего рода, сигналом о моем приближении.

Выдохнул, зашел в дом и зажег свет. Сразу заметил беспорядок - кто-то перелистывал мои тетради и не успел их сложить. Ощущая озноб, то ли от вечерней прохлады, то ли от необычности ситуации, решил согреться чаем. Прошел на кухню и увидел, что листочки с именами членов Любиной семьи сброшены с табуретов на пол, только листочек с моим именем остался на месте.

- И на том спасибо! - приободрился я поняв, что по отношению ко мне агрессии не предполагается.

Мысли роились в голове как одичавшие пчелы - поддаться панике и сбежать или остаться и дать возможность ситуации проясниться? Темнота, холод, комары и удаленность деревни от цивилизации не оставляли мне выбора. Да и любопытство не надо сбрасывать со счетов. Если есть объяснение происходящему в этом доме, то я готов попытаться получить его и начинать нужно с комнаты, где я видел свет.

Заглянуть туда просто так, не счел возможным, хотя дверь в комнату была приоткрыта. Сидел за столом, приводил в порядок разбросанные бумаги и тетради и придумывал предлог, что бы зайти туда.

Предлог всплыл в памяти достаточно быстро. Помните, в школе, во время урока, учитель выбирая, кого вызвать к доске внимательно осматривал учеников и тот, кто не был готов отвечать, использовал нехитрый способ - ронял ручку на пол и "нырял" за ней под парту, выпадая на время из поля зрения учителя.

Здесь же, сложность заключалась в том, что надо было так виртуозно уронить ручку, что бы она закатилась в комнату через узкую щель.

Пока суетился над бумагами, ручка, действительно случайно, упала на пол и покатилась по ранее задуманной мною траектории. Притворно засокрушавшись, подошел к двери загадочной комнаты, постучался и сказал.

- Извините, я уронил ручку. Вы позволите мне ее взять?

Вошел, включил свет и застыл в изумлении - пустое кресло качается. Подняв с пола ручку, сказал.

- Простите, что потревожил вас.

Только собрался уходить, как услышал хриплый голос.

- Вы так любезны со мной. Вы что, видите меня?

Голос исходил из кресла, как будто там установлен динамик, при этом кресло продолжало легонько покачиваться.

Я испугался, в ту же секунду забыв, что надо дышать, но постарался не обнаружить свой страх и сделал вид, что общение с воздухом для меня - обычное дело.

Вспомнив про дыхание, ответил.

- Я вас не вижу, но чувствую. Вы - мужчина, примерно семидесяти лет, сейчас сидите в кресле.

- Все верно. Вам не надо бояться меня, ведь вы у меня в гостях и вы, как я полагаю, именно тот гость, которого я жду уже много лет. Вчера дочери соседки, в страхе, наводили здесь порядок и я услышал, что, возможно, вы будете здесь жить. Это меня удивило, так как уже много лет в этот дом боятся заходить люди.

Когда вы вошли в дом, я стоял напротив вас. Конечно, вы не могли видеть меня, но вы посмотрели мне в глаза и поздоровались. Вы - первый человек который вошел в пустой дом и с уважением отнесся к нему и ко мне. Сегодня утром, когда в этом доме собирались ваши гости, вы объяснили им все так, как было в нашей семье. Вечером вы поняли, что на диване кто-то сидит, и исполнили мое желание, прочитав свой рассказ. Он мне очень понравился, - сказал он.

- Спасибо, - сказал я, стоя в дверях.

В этот момент, боком стоящее кресло, стало поворачиваться ко мне.

- Это вам спасибо! Наконец-то нашелся человек, способный почувствовать и прочувствовать меня. Вот уже много лет я не могу покинуть это место. Мне необходимо рассказать то, что не дает мне покоя и не отпускает меня. Каждый раз, желая заявить о себе, голосом ли, шагами ли, хотел высказаться, но ныне здравствующие пугались и в ту же минуту покидали этот дом. Тогда я решил предстать в человеческом облике - может так мне удастся найти собеседника, но вышло наоборот.

Слушая все это, я испытывал сложные чувства, но решил воспринимать ситуацию такой, какая она есть и сказал.

- Я тоже хотел бы с вами поговорить. Мне это важно и интересно. Вы можете стать видимым? - Так привычнее общаться.

Он попросил меня зажечь свечу, что стояла на столе в старинном подсвечнике и открыть дверцу шкафа, где было большое зеркало и сказал.

- Зажечь свечу или костер, передвинуть вещи и многое другое я могу и сам, но попросил сделать это вас, что бы не напугать. Мой рассказ будет долгим, выключите электрический свет, возьмите стул, сядьте лицом к зеркалу и тогда увидите меня.

Выключив свет и посмотрев в зеркало, увидел в нем сидящего в кресле мужчину. Лицо его оставалось в полутени и разглядеть его было невозможно. На нем была белая одежда с длинными рукавами и капюшоном, надетым на голову.

- Почему он в белой одежде? - подумал я. Раньше его в этом доме видели только в черном.

Он, как будто, считав мои мысли сказал.

- Сегодня особый день для меня, поэтому я в светлой одежде, позже поймете. Однако, прежде чем рассказать вам свою историю, я хотел бы узнать у вас - откуда вам известны все тонкости общения с такими, как я?

Меня учила моя бабушка, - ответил я, - в детстве она постоянно говорила о том, что здороваться входя в дом, необходимо, даже если он пустой. В гостях, да и у себя дома, прежде чем войти в пустую комнату, нужно постучать и попросить разрешения. Я хорошо усвоил бабушкины наставления и теперь это для меня не проблема - я всегда так поступаю. Такие, как вы меня не смущают, если исключить фактор неожиданности. Почему-то, мне хочется вам рассказать еще один случай из моего детства, если позволите.

- Да, рассказывайте. Время еще есть. - ответил он.

- Ребенком, я любил проводить время со своим духовным наставником и везде ходил с ним вместе. Помню, его пригласили к скоропостижно скончавшемуся. Родственники хотели узнать его последнюю волю. Учитель и шесть старейшин расположились вокруг усопшего и начали монотонно читать молитву. Читали долго. Вдруг, усопший открыл глаза, учитель объяснил ему, что от него требуется и тот заговорил. Голос, как будто, доносился с другой стороны длинного тоннеля. Узнав то, что просили родственники, учитель, снова, начал читать молитву, дочитав, закрыл ему глаза и все вышли из этой комнаты.

Кагда возвращались домой, я спросил, зачем это делается и учитель ответил, что этот ритуал облегчает душу усопшего для вознесения. Если же этого не сделать, душа не находит покой и пытается любым способом донести до близких свою последнюю волю, дать какие-то распоряжения, наставить их. Это занимает годы, так как встреча с невидимым и неведомым всегда пугает людей. Тем же, кто понимает, что их земной путь пройден, такой ритуал не требуется - у них есть время для облегчения души, для того, чтобы попросить прощения самому и простить всех.

- Потом душа улетает насовсем? - спросил я учителя.

- Нет. Душа продолжает служить своим близким, но они должны принять дух ушедшего своим сердцем, выделить ему место в доме и дорожить тем, что было дорого ему.

Бывает, близкие не принимают душу ушедшего, тогда его дух, получив абсолютно ненужную ему свободу, может позволить себе, как помогать близким, так и чинить препятствия. Что называется, не приняли - получите! И так может быть бесконечно долго, пока кто-нибудь не вспомнит его благие дела на земле и тогда он будет служить вспомнившему его добром. - сказал учитель.

- Вот, теперь и мне все стало понятно, - проговорил он, - продолжая раскачиваться в кресле, - вы точно описали то, что произошло со мной, только никто не облегчил мою душу. Наоборот, все эти годы пытаются выбросить меня из дома, как выбросили из сердца. Пойдите налейте себе чай и я начну свой рассказ.

- Как он почувствовал, что у меня пересохло горло ? - подумал я, вставая и направляясь на кухню.

Вернувшись из кухни с чаем, увидел кресло, повернутое боком к моему стулу и замершее без движения. Взглянул в зеркало и понял, что хозяин дома задремал или задумался. Я тихонечко присел на стул и даже стакан не стал ставить на стол, держал его в руках. Сидел тихо, стараясь не смотреть в его сторону. Через несколько минут, тишину нарушил тот самый голос.

- Мои родители были очень бедны, даже не имели своего угла, работали и жили у своих хозяев. Потом переехали в деревню, работали в колхозе, жили колхозном бараке. Там на свет появился я. Условия жизни были ужасные. Помню, то что меня, ребенком, выкинули из одеяла, сказав родителям, что здесь все общее, колхозное и мне не полагается отдельное одеяло. Так мы долгие годы прожили не имея своего не только угла, но и вещей. Все было общее.

Перед тем, как мне пойти в школу, колхоз выделил моим родителям очень хороший, ухоженный дом. Мы знали, что всю семью арестовали и больше их никто не видел. Почему этот дом достался нашей семье? - спросите вы. Да потому, что мои родители не обратили внимания на слухи, что по ночам в необитаемом доме горит свет, что невозможно что-либо взять из него. Да и много другого, необычного, происходило здесь и все боялись жить в таком доме.

Родители старались обустроить этот дом по-своему, но постоянно что-то мешало им это сделать. Все это надоело отцу и он решил снести этот дом и на этом месте построить новый. Но жизнь распорядилась по-другому.

В один из выходных дней, я поехал на экскурсию. Вернулись мы поздно ночью. Всех детей возле школы встречали родители и только моих родителей я не увидел. Ко мне подошел директор школы и сказал, что наш дом сгорел и мои родители погибли. Вот так намерение, заметьте, только намерение разрушить дом, разрушило нашу семью.

Меня тогда определили в интернат. Я, как мог, старался учиться. Своей специальностью я выбрал историю, изучая которую, я побывал в разных странах. Однако, мне всегда хотелось самому построить свой дом и чтобы в нем было место для моих родителей. Все эти годы мне снился один и тот же сон - они расстроенные сидят на пепелище.

Когда этот дом был построен, для родителей я создал отдельную комнату. Сделал все так, как будто они здесь живут: купил для них одежду и положил в шкаф, на кровать постелил белье, на стол поставил графин с водой и стаканы. Сделал так потому, что у меня ведь от них ничего не осталось - все сгорело. Наверное, сделал все правильно - они перестали мне сниться. Это и есть та самая комната.

Изучая традиции многих народов, стремился создать в доме атмосферу для проживания в мире и согласии. Кухню обустроил используя значение числа двенадцать. Не буду вдаваться в подробности, вы и сами все поняли.

Обзаведясь семьей, рассказал супруге, что и как нужно делать в этом доме и если бы она услышала меня, то наша семья могла жить долго и счастливо. Как я позже понял, я не был дорог этому человеку и, как впоследствии оказалось, не были дороги и наши дети.

С первого дня она пыталась переделать все в доме. Надо это было или нет, рационально или нет - этот вопрос ее не волновал. Ее задача была тупо разрушить существующий порядок. Пустующая комната и то, что в нее нужно было заходить постучавшись ее приводили в гнев, раздражало ее и количество табуретов на кухне и многое другое. Я так понимаю - ее раздражало все. В этом ее раздражении она доходила до абсурда. Предлагала продать дом и купить другой дом, то есть купил козу - продал козу. Я отказался. Не считал возможным лишить места души родителей. С одной стороны, очень хорошо, а с другой - очень жаль, но за время этой семейной жизни, а вернее сказать, семейной битвы у нас родились двое сыновей. Это не помешало супруге оставить нас менее, чем через полгода после рождения второго ребенка.

Я вырастил детей крепкими и здоровыми. Мне повезло - они ни разу не болели. Мы были очень дружны, но с женитьбой старшего сына эта счастливая жизнь закончилась. В дом пришла невестка и начала все делать по-своему еще более рьяно, чем моя бывшая супруга, в свое время.

Невестка закончила курсы поваров и считала себя непревзойденным специалистом по части приготовления еды и организации этого процесса. Разрушила нашу систему двенадцати. Могла не спрашивая брать, смотреть и использовать не свои вещи и даже те, что были для нас священны. Для нее не существовало понятия, что в доме у каждого члена семьи есть своя территория. Чему ее учили на курсах поваров не знаю, но от приготовленой ею еды я стал плохо себя чувствовать и сын, до того никогда не болевший, стал часто болеть.

Не считал возможным вмешиваться в их семью. Не хотелось, что бы мой сын прожил всю свою жизнь один, как я. Решил поехать к младшему сыну, какое-то время пожить у него. Через несколько месяцев вернулся в свой дом и не узнал его: разрушено было все, что ей под силу было разрушить. Она даже не пощадила память моих родителей, убрав все из этой комнаты.

Только хотел сказать сыну, чтобы они уходили из этого дома, но не успел, упал... и меня не стало. Наскоро попрощавшись с моим телом, сын с невесткой срочно принялись избавляться от дорогого моему сердцу дома, но я, не обретя покоя, никак не мог позволить этого и делал все, что бы дом не был продан. Они, все равно, покинули дом, бросив меня с этой тяжестью. Я остался здесь ждать сыновей, а они все не приходили. Приходили разные люди, с разными намерениями, но их намерения не могли облегчить мою душу и я уже потерял надежду упокоиться с миром. Очень хотелось детям своим объяснить, что память обо мне будет оберегать и помогать им в жизни. Мне ведь сейчас не требуются еда, деньги или что-то еще - только добрая память.

Невестка все время пытается избавиться от этого дома, но младший сын не соглашается на продажу своей доли, говоря им, что лучше сохранить его как память обо мне, но ей, во что бы то ни стало, нужно было уничтожить все, что касается меня.

Однажды, она пришла сюда с матерью. Начали выбрасывать вещи. Добрались до семейного альбома и с какой-то безумной радостью стали вырывать мои фотографии, брасать их на пол и топтать ногами. Решив, что со мной покончено, собирались удалиться, но тут я решил обнаружить себя и громко начал ругаться. Услышав мой голос, они сильно испугались и поспешили покинуть дом. На пороге мать невестки споткнулась об него, упала и разбила себе голову. После этого сюда никто не приходит и стараются не вспоминать меня. Вот, собственно, и все, что мне было нужно и вы выполнили эту миссию - облегчили мою душу. Спасибо вам!

Отражение освободилось от капюшона и я увидел красивое, овальное лицо и длинные светлые волосы.

- Вы очень добрый. У вас есть младший сын и вы нужны ему. Он принял вас своим сердцем и ждет вас. А старший сын, со временем, все поймет и у него появится место в сердце для вас. - сказал я.

За окном светало. Он посмотрел на меня и сказал.

- Да, осталось мало времени, вы что-то хотели спросить у меня в начале нашей беседы? Спрашивайте, я помогу вам.

- Может, мне привиделось, но вечером, когда я читал вам свой рассказ, услышал чей-то плач. Не скажете кто это был? - спросил я.

- Вот вы о чем. Услышали даже плач, удивительно. Вчера нас было трое, я и мои родители. Сидели и слушали ваш рассказ, но, через некоторое время, в дом вошла красивая девушка в белом платье. Она поздоровалась и села с нами рядом на диван. Мы догадались, что она вас знает и поэтому не стали ее прогонять. Она внимательно слушала рассказ и в конце заплакала. Когда вы закончили читать, мы ушли к себе в комнату, а она осталось и о чем-то говорила. Я понял, что это та, кого вы приютили в своем сердце, - сказал он, - А теперь мне, действительно, пора на покой. Прощайте! Вспомните меня - спасибо. Не вспомните - я не в обиде на вас.

В этот миг в комнату проник поток лучей солнца, он улыбнулся и растворился в этом потоке. Я еще какое-то время сидел, не решаясь пошевелиться и переваривал события этой непростой ночи. Краем глаза отметил - кресло перестало качаться.

Только хотел встать со стула, как вдруг, словно несколько лампочек вспыхнули одновременно и в доме стало светло, исчезла та мрачная атмосфера, приветствовавшая меня по приезде. Подойдя к креслу, аккуратно сложил плед и вышел из комнаты.

Наступало утро. Мне пора в дорогу. Надо было успеть попрощаться с Любой. Собрал вещи, вышел на крыльцо и увидел, как Люба бегом бежит к дому.

- Вы что, всю ночь косили траву? Только посмотрите - дом-то какой красивый! Раньше мы этого не замечали. - начала ахать и охать она

Огляделся и глазам своим не поверил - вся трава вокруг дома полегла. Дом сияет, как новый.

Я умолчал о произошедшем ночью, сказав только.

- Наверное, это Михаил Семенович постарался, что бы удобнее было наблюдать за вами.

Она засмеялась. - Ну, боевой дедок! Поработал так, как стадо слонов не справится. Не верится только в то, что вы спокойно жили в этом доме и ничто вас не побеспокоило и не напугало.

- Да, Люба, - сказал я, - Я хорошо провел время, с пользой. И еще, к вашему вчерашнему вопросу - дом свободен, его можно продавать.

02 июля 2013 г.