Язык сайта / Language

Абдурахманов И.Т.

Не спеши на этот праздник

Часть 1

Воскресное утро, в больнице тихо, многие больные отсыпаются, как после рабочей недели, а кровати тех, кого на выходные отпустили домой, также отдыхают. Приемный покой пребывает в покое. В этот день дежурство, обычно, бывает тихим, так как большинство жителей района занимаются домашними делами или совершают променад по базару. Кажется, что болезни в этот день, отступают.

Подъезжая к больнице на мотоцикле (его я опишу позже), я увидел, что дежурный врач Мухтаржан встречает меня на крыльце.

- Спасибо мой друг, что так рано пришли, – сказал он, похлопывая мня по плечу.

- Мне сегодня надо поехать в деревню убрать урожай. Если я понадоблюсь, позвоните. Дежурство прошло относительно спокойно, две операции за ночь, больные в отделениях порядке.

Этот замечательный доктор раньше был заведующим хирургического отделения, как говорят «руки от Бога», но в связи с тяжелой болезнью жены, оставил руководящий пост и работал обычным хирургом. С первого дня моей работы, относился ко мне, как к другу, учил и был всегда рядом на операциях.

Заступив на дежурство, сделал обход во всех отделениях больницы, зашел на кухню, снял пробу и дал разрешение на раздачу питания больным. Все это заняло несколько часов, после чего вернулся в свое отделение.

Зашел в ординаторскую, здесь было тепло и уютно, самовар был горячим, на столе заваренный чай, так называемые «Три слона» и печенье.

За окном стояла теплая осень, для этих мест самое красивое время года. Во дворе, возле моего мотоцикла, как всегда, было много народу. Каждый имел желание что-то усовершенствовать в нем. Уже были придуманы и установлены приспособления от дождя и ветра. Поэтому данный агрегат мало напоминал мотоцикл, а, скорее, был похож на гольфкар. Что удивительно, они делали это с удовольствием, а когда я проезжал по улицам, они видели плоды своего труда и радовались, что у доктора такой «супермотоцикл».

Неожиданно зазвонил телефон - это меня вызывали в приемный покой. Поступил больной с травмой спины. Сразу пришла мысль - упал с высоты.

Путь из отделения до приемного покоя занял несколько минут, все это время я в голове «перелистывал» страницы учебников и не заметил, как преодолел его. Еще на подходе услышал разноголосый плач и таджикскую речь, а когда вошел в кабинет, увидел много детей и женщин, сидящих на полу вокруг носилок.

Медсестра, заметив меня, командным голосом сказала,

- Тихо, доктор пришел.

Все, сидящие на полу, кинулись со слезами ко мне. Я остановил их жестом и попросил их выйти. Подошел врач скорой помощи, открыл свои записи и начал докладывать:

- Ибрагимов Алишер, 45 лет, упал дома с высоты четыре метра, сознание не терял, движение на ногах отсутствует, а на руках отмечается потеря силы.

Подошел к больному. На носилках лежал мужчина крепкого телосложения. Увидев меня, он сказал:

- Доктор, я не чувствую тело, ноги, как будто их нет. У меня шестеро детей, помогите, - и заплакал так громко, что мне показалось, содрогнулась вся больница, и этот плач подхватили ожидающие в коридоре родственники.

- Алишер,- громким голосом сказал я, что бы успокоить:

- Вы не должны мешать нам разобраться в вашем состоянии, а когда проведем необходимое обследование, тогда будет понятно, стоит ли так переживать.

- Извините,- сказал Алишер:

- Я буду слушаться и выполнять все, что скажете. Я очень хочу вернуться домой на своих ногах, увидеть, как взрослеют мои дети, учить их делать мужскую работу, да и, просто, необходимо зарабатывать средства к существованию.

Прогноз был не ясен, мне трудно было, что либо сказать и я промолчал.

Первое что необходимо было сделать больному - это рентгеновский снимок. Обычно, по выходным, в больнице не было рентгенлаборанта и приходилось делать снимки самому, хотя это и запрещено. На снимке оказалась хуже, чем я ожидал: перелом нескольких позвонков со смещением и с повреждением спинного мозга.

- Неужели это навсегда? Он же единственный кормилец в семье, - подумал я.

Больного поместил в одноместную палату N9 (она была предназначена для Ветеранов и временно пустовала). Позвонил Мухтаржану, такой был уговор утром, он порекомендовал вызвать областного травматолога.

Через несколько часов прилетел главный травматолог области. Увидев меня, он обрадовался, так как был моим руководителем во время интернатуры. Осмотрев пациента и снимки, сказал:

- Случай тяжелый, больной не транспортабелен и, в настоящее время, в операции не нуждается. На сколько возможно - проводите реабилитацию здесь. Семья будет рядом, это как-то поддержит его. Восстановление движения сомнительно, если не сказать маловероятно. Жалко, конечно, молодой, в расцвете сил, но, кто его знает, может, частично восстановится, чудеса, иногда, случаются, - прощаясь, сказал он.

Этими словами он дал мне маленькую надежду.

После отъезда консультанта, я долго размышлял над его словами, думал, что сказать больному и родственниками. Если сначала наедине поговорить с близкими, то пациент может почувствовать, что дела его плохи, а если провести беседу в палате, неизвестно, как это будет воспринято родственниками и их эмоции могут сказаться на психологическом состоянии пострадавшего. Рассуждая об этом, не заметил, как оказался в палате. Увидел грустные глаза Алишера и его близких, ожидающих моего решения. Вспомнил, что мудрость врачевания заключается не только в грамотном лечении, но и немного актерского мастерства не помешает, а в данной ситуации, только поможет разрядить напряженную атмосферу. Я присел, взял на руки самого маленького ребенка. Ему было примерно два года. Он был таким потешным, говорил какие - то слова на таджикском и, вдруг, крепко обнял меня, показывая на папу. Остальные дети тоже подошли ко мне, одной рукой касаясь меня, другой показывали на отца. Сразу все успокоились и, даже, у больного появилась улыбка на лице. В эту секунду, хотелось крикнуть:

- О Господи, ты видишь это? Помоги этому человеку встать на ноги.

Слегка кашлянув, начал беседу:

- Как вас угораздило с такой высоты упасть, спросил я:

- Вы знаете доктор, виноват я сам. Хотел быстро закончить обрезку винограда и пойти в чайхану, где за пловом намечена встреча друзей и оступился. При падении немного смягчил удар, удержавшись за перила. Поэтому остался в сознании. А вот тело и ноги сразу перестали слушаться. Друзья услышали о моем несчастье, плов принесли сюда, угощайтесь, доктор, пожалуйста.

Его жена Малика, принесла тарелку плова. По традиции, я должен был попробовать, что бы остальные могли приступить к еде. Дети, которые были голодными, ели плов с радостью и с таким аппетитом и мне показалось, что, на время, они забыли о своих переживаниях. Когда поблагодарил за плов, Алишер сказал:

- Как встану на ноги, доктор, из целого барана приготовлю плов для всей больницы и тогда, попробуете настоящий таджикский плов.

Я увидел, что все немного успокоились. Предложил детям посмотреть телевизор в холле и мы остались втроем.

- Вы сильный и волевой человек Алишер, - сказал я:

- Травма очень тяжелая; поврежден не только позвоночник, но и спиной мозг. Операция в ближайшее время не показана. Восстановительный период может занять от нескольких месяцев до нескольких лет.

- Какие шансы на выздоровление, - грустно спросил Алишер?

- В моих руках может всего только один из всех имеющихся, но он есть, - сказал я.

- Все остальные шансы в ваших, Алишер, руках. Все зависит от вашей настойчивости, желания жить и веры в себя. Постоянный уход, любовь близких вам людей так же помогут вам выздороветь.

Вытирая слезы, он сказал:

- Веры и воли у меня хватит, доктор, я терпеливый человек. Малика сказала, что она готова сутками ухаживать и выполнять все мои рекомендации.

Очень долго и подробно я объяснял ему, как нужно мысленно двигать руками и ногами поочередно. Представлять себе эти движения, проговаривать их вслух, а жена что бы медленно выполняла.

- Все это должно быть синхронно и начинать надо с рук. Ноги необходимо постоянно поглаживать. Это могут делать и дети, а вы, с закрытыми глазами, должны угадать, кто из детей прикасается к вам, - говорил я.

В течение шести месяцев жена и друзья, сменяя друг друга, ни на минуту не оставляли его, постоянно занимались с ним. Удалось восстановить полностью функцию рук и он уже мог сидеть самостоятельно, без поддержки.

Очень много своего свободного времени мне приходилось заниматься им, порой ночами, обучая движению по методу древних китайских лекарей. Несмотря на все усилия, чувствительность на ногах не появилась, это огорчало и меня и его.

В один, далеко не прекрасный день, меня вызвали к главному врачу больницы. С порога он начал кричать на меня:

- Кто вам дал право держать больного шесть месяцев в отделении, да еще и в отдельной палате. Вам что, не понятно, что это районная больница, а не научно-исследовательский институт. Вам было сказано областным травматологом, что чувствительность и движение на ногах не восстановить, слишком тяжелое поражение. Надо было вам, после трех месяцев лечения выписать его домой или направить в областную больницу. На завтра я назначил врачебную комиссию, вы должны будете обосновать длительность такого лечения и показать результаты. Если они выявят нарушения, то пойдете работать в поликлинику, а вашего подопечного, с которым вы возитесь, не считаясь со временем, выпишем домой.

Я был очень расстроен, понимал, что сейчас мне придется объяснить моему пациенту то, что завтра комиссия может принять решение о выписке его домой. Мне необходимо было найти слова, чтобы убедить его не паниковать, а продолжать заниматься, следуя моим рекомендациям. Этот разговор я решил оставить на более позднее время, так как мне предстояло ночное дежурство.

Я не знал с чего начать разговор, но войдя в палату, почувствовал, что он меня ждет, а в глазах - печаль, как в первый день. Хотел пошутить и не смог подобрать слова.

Паузу нарушила Малика, она была очень обеспокоена и спросила:

- Что мы можем сделать, чтобы остаться здесь и продолжить лечение?

- Да, сказал я, чуда не случилось, несмотря на все наши усилия, завтра придется попрощаться; вы домой, а я – в поликлинику. Понадобится мой совет, помогу, но вы должны продолжать все, чему я вас научил.

Алишер сказал:

- Доктор, время до завтра еще есть и может все измениться.

- Только если Господь поможет, - ответил я:

- Но вы и так, благодаря вашей настойчивости, достигли многого, люди не могут получить такой результат годами. Но комиссию интересует движения в ногах, хотя бы пальцев, это могло бы позволить мне настаивать на продолжении лечения здесь, в отделении. Но, боюсь, что за ночь ни чего не изменится и решения, принятые завтра, мне понятны уже сегодня.

Дежурство было спокойным, но тревога, в ожидании утра, не покидала меня.

Утром, выйдя в коридор сказать сестрам, чтобы подготовили историю болезни, услышал, как Малика завет меня. Я зашел в палату и увидел улыбающегося Алишера. Жена приподняла одеяло с ног и сказала:

- Смотрите доктор, пальцы двигаются.

Не поверил своим глазам; он их двигал, и так красиво, как будто играл на рояле. Прикрыл ему ноги и приказал, чтобы он не подвел в нужный момент.

Вышел в коридор и увидел комиссию. Пошел на встречу, протянул руку поздороваться, но никто из них не пожал мне руки, только отмахнулись. Когда вошли в палату, я хотел доложить историю болезни, но комиссионеры не сочли нужным меня выслушать, а сразу перешли к опросу и осмотру больного.

Невропатолог тщательно проверил чувствительность и движения, убедился, что признаков восстановления нет, остальные врачи поддержали его. Когда они уже собирались выйти из палаты, я остановил их. Сказал, что пациент не зря провел это врмя в больнице; руки восстановлены полностью, он может самостоятельно сидеть, а еще может двигать пальцами ног. Невропатолог пришел в ярость:

- Это не возможно, - сказал он.

Тогда я попросил Алишера подвигать пальцами ног и они задвигались. Члены комиссии замерли и смотрели на двигающиеся пальцы. Выражение лиц у них было, как у созерцающих чудо.

Главный врач, видя такое, как-то встрепенулся и начал радостно распинаться о пользе научного подхода. На этом он не остановился и начал выяснять у меня, когда же больной будет ходить самостоятельно. Я ответил, что для этого может потребоваться еще три-четыре месяца. Уже забыв про комиссию, он, можно сказать, приказал мне продолжить лечение и докладывать каждый месяц о результатах лично ему.

Конечно, это было наша победа, с одной стороны, а с другой, на мне лежала большая ответственность за судьбу больного и за срок, что установил.

Не буду описывать, сколько было потрачено усилий, что бы доказать, что и невозможное возможно. К концу девятого месяца Алишер уже устойчиво ходил. Перед отъездом домой зашел в ординаторскую, обнял меня и заплакал, но это было слезы радости:

- Возвращаюсь домой, как после длительной командировки, - сказал он:

- Но вас, доктор, я буду помнить всегда.

- Забудьте меня и живите так, как будто вы всегда были здоровы, - ответил я.

Про прошествии нескольких лет, я увидел его на улице, идущего в окружении своих детей. Мне очень радостно было его видеть, но не стал подходить к нему, чтобы не напоминать тот тяжелый период его жизни.

7 февраля 2013 г.